«Ребёнок принадлежит постели [на которой он был рожден], а прелюбодею — камень!»

В эпоху доисламского невежества /джахилийя/ арабы облагали своих рабынь и невольниц налогами, на которые те были вынуждены зарабатывать своими телами. И если какая-либо рабыня в результате торговли своим телом беременела и рожала ребенка, его отцовство приписывали к прелюбодею, вступавшему с ней в половую близость, при условии, что он заявлял свои права на ребенка. Так, в те времена ‘Утба ибн Абу Уаккас совершил прелюбодеяние с рабыней, принадлежавшей Зам‘е ибн аль-Асуаду, после чего та забеременела и родила мальчика. Узнав об этом, ‘Утба завещал своему брату Са‘ду взять этого ребенка и причислить его к их роду. Когда мусульмане взяли Мекку, Са‘д ибн Абу Уаккас встретил в ней мальчика, в котором по внешней схожести узнал сына своего брата ‘Утбы, и пожелал забрать его себе. Он стал вести за него тяжбу с ‘Абдом ибн Зам‘а и в качестве аргумента выдвинул то, что его брат подтвердил, что данный мальчик является его сыном, и подкрепил это фактом внешней схожести, имевшейся между ними. ‘Абд ибн Зам‘а же стал утверждать, что этот мальчик является его братом, так как был рожден невольницей, принадлежавшей его отцу, и ложе, на котором он был рожден, тоже принадлежит его отцу, а стало быть мальчик является его сыном. Выслушав их, Пророк (да благословит его Аллах и приветствует) взглянул на мальчика, который оказался предметом спора, и обнаружил, что тот действительно был очень похож на ‘Утбу. Тем не менее, он присудил его отцовство Зам‘е, сказав, что ребенок принадлежит постели, на которой был рожден, а прелюбодею не достанется ничего из прав на этого ребенка, ибо, согласно основе, ребенок автоматически приписывается хозяину рабыни, от которой он был рожден, и с которой тот вступал в интимную связь на законных основаниях. Вместе с тем, увидев в этом мальчике откровенное сходство с ‘Утбой, он не разрешил Сауде бинт Зам‘а, приходившейся ему сестрой по этому решению, ходить перед ним без покрывала, и велел ей на всякий случай укрываться от него. Из данного хадиса следует, что внешняя схожесть и другие косвенные свидетельства не могут быть решающими доводами в вопросе прав на ребенка, если им противопоставляется факт его рождения на ложе другого человека.